Сэм Альтман больше не довольствуется ролью создателя «умного чат-бота». С охватом в 500 миллионов активных пользователей, генерирующих 2,5 миллиарда сообщений в день, OpenAI превратилась в крупнейшую в истории лабораторию по изучению человеческого труда. Этот колоссальный поток данных позволяет компании заглядывать в бизнес-процессы глубже любого государственного регулятора. Главный экономист компании Ронни Чаттерджи уже не стесняется в выражениях, ставя ИИ в один ряд с электричеством и транзистором. Но если электричество было нейтральным ресурсом, то OpenAI стремится сама диктовать правила игры на рынке, который она же и перекраивает.
Стратегия захвата повестки
Чтобы легитимизировать свое влияние, компания запускает годовую исследовательскую программу в Вашингтоне. В партнерах — тяжеловесы вроде Джейсона Фурмана из Гарварда и Майкла Стрейна из AEI. Цель OpenAI Workshop очевидна: создать собственную систему координат и метрик для оценки производительности и трансформации рабочих мест.
По сути, виновник грядущих тектонических сдвигов на рынке труда сам пишет методологию, по которой правительства будут оценивать ущерб или выгоду.
Это классический захват повестки: вместо того чтобы ждать регуляций извне, OpenAI навязывает свои стандарты измерения «эффективности».
Цифры и экспансия
Цифры подтверждают агрессивную экспансию в рабочее пространство:
Если в 2023 году лишь 8% работающих американцев использовали ChatGPT для дел, то сегодня этот показатель подскочил до 28%. OpenAI переходит от поставки инструментов к моделированию целых функциональных ролей. Компания готовит почву для масштабного замещения человеческого ресурса.
Устанавливая критерии того, что считать «продуктивным ИИ», компания фактически направляет мировые инвестиционные потоки в те сектора, которые она наметила под автоматизацию. Это не просто аналитика, это мягкая сила в действии: OpenAI закрепляет за собой статус верховного арбитра смыслов в новой цифровой экономике.
